Dsc 1140

Дом-музей Корнея Чуковского в Переделкино

«Вдруг оказалось… людей, любящих его книги, желающих углубиться в историю русской культуры, гораздо более, чем мы помышляли… — вспоминала о зарождении музея дочь Чуковского Лидия Корнеевна. — Ни единого объявления в газете или где бы то ни было — но идут, и идут, и идут, приходят пешком, приезжают на поездах, на санаторных автобусах, в частных автомобилях».

О том, как «стихийно», как бы «сам собой», переделкинский дом стал музеем, Лидия Чуковская рассказывала так: «Затея моя — сохранить в неприкосновенности комнаты Корнея Ивановича — повернулась так, как мне и во сне не снилось: говоря по правде, сохранила я их, чтобы иногда приходить туда одной, как прихожу на могилу, — и снова видеть его стол, халат, его радио, его книги... Так же тикают часы на столе, тем же строем стоит на полке собрание Некрасова, в которое вложено им столько труда. Вот-вот и он сам войдет...»

В течение практически тридцати лет музей не только работал, но и боролся за право на существование. В 1976 году решение о внесении музея в список памятников истории и культуры было отменено, тогда на защиту музея встали Лихачев, Капица, Каверин, Образцов, Райкин, Успенский, Берестов и другие. Эта борьба за музей продолжалась долгие годы. Лишь в июне 1996 года, после капитального ремонта и больших реставрационных работ, проведенных Гослитмузеем, переделкинский дом Чуковского вновь наполнился детскими голосами, в нем начали проводить экскурсии для взрослых и детей.

Сегодня все выглядит так, как и 5 октября 1969 года, когда Корней Иванович уехал в кунцевскую больницу. Домой он больше не вернулся: писатель скончался 28 октября 1969 года...

В этом доме Корней Чуковский жил с февраля 1938 по октябрь 1969 года Сказка Бибигон так и начинается: «Я живу на даче в Переделкине...» Здесь Чуковский написал книгу о русском языке «Живой как жизнь», исследование «Мастерство Некрасова», статьи и воспоминания о Чехове, Блоке, Ахматовой, Гумилеве, Брюсове, о переводах на английский язык русской прозы и поэзии. Здесь же он получил известие о присвоении ему звания почетного доктора литературы Оскфордского университета, одного из старейших в Европе. В этом гостеприимном доме бывали Пастернак и Ахматова, Паустовский и Солженицын, Евтушенко, Бродский, Берестов и другие.

Мы не будем подробно рассказывать обо всех комнатах дома-музея Чуковского, сотрудники музея сделают это намного лучше, глубже и уж точно гораздо интереснее, чем это позволит формат Квартблога. Но без описания кабинета писателя и его библиотеки наша статья была бы неполной.

О кабинете Чуковского Вениамин Каверин писал: «Эта комната — одушевленная, сложившаяся десятилетиями вещественно воплощенная часть истории русской литературы. В ней все, как было в день его смерти, и для нас, его современников, для тех, кто пришел и еще придет ему на смену. И надо, чтобы все так и осталось, как было».

В кабинете у огромного окна стоит письменный стол писателя, на нем — его последняя статья, которая так и не была дописана — «Признания старого сказочника». «Чудо-дерево» на письменном столе — подарок учащихся 609-ой московской школы к восьмидесятилетию писателя. Под деревом — фигурки Андерсена и Бибигона, рядом два игрушечных крокодильчика из одноименной сказки Чуковского — английский белый из слоновой кости и африканский черный из железного дерева. Справа фотографии жены Чуковского Марии Борисовны и сына Николая.

На книжной полке над диваном стоит комплект грампластинок с записями стихотворений Уолта Уитмена в исполнении американских актеров и Шалтай-Болтай, подарок из Англии. Рядом, в шкафу, на полках с книгами, фотографии молодого Александра Солженицына и Юрия Гагарина.

Шкаф для архива напротив — «штуковина», как называл его сам Корней Иванович, в нем хранились рукописи и письма Александра Блока, Анны Ахматовой, альбомы с фотографиями, множество папок с еще незавершенными исследованиями. На шкафу — игрушки: Говорящий Лев и паровозик.

Особенно много в этой комнате подарков из Японии: куклы, веер, огромный полотняный карп. Японцы обожали Чуковского: в Японии дважды издавалась его книга «От двух до пяти», которую японские ученые и педагоги считают одним из лучших исследований детской психологии.

Настоящий головной убор индейского вождя из разноцветных перьев привезен писателю одним из его почитателей из Америки; в этом индейском одеянии Корней Иванович играл с детьми. 

Напротив кабинета дверь в библиотеку, бывшую когда-то комнатой жены Чуковского Марии Борисовны. Зачехленная белой парусиной мебель, стена, увешанная семейными черно-белыми фотографиями и самое дорогое для членов этой семьи — книги, огромное количество книг. Всего в музейной экспозиции насчитывается более пяти тысяч книг. Особенно много на полках сказок — отечественных и зарубежных. Литературоведческие и мемуарные книги Чуковского занимают отдельную полку. Многие книги в доме Чуковского хранят следы его карандаша — отчеркивания, подчеркивания, заметки на полях. Иногда их так много, что книгу можно рассматривать как своеобразную рукопись Чуковского.

В углу, за дверью, стоит палка — бугристая коряга, которую, по рассказам экскурсовода, Корней Иванович мог поставить на указательный палец и держать, сохраняя в состоянии равновесия. Здесь же один из лучших портретов молодого Чуковского — литография Надежды Войтинской.

Простенок между кабинетом и библиотекой тоже заполнен книгами, рисунками и фотографиями. Отдельную полку занимает привезенная Чуковским из Англии в 1916 году энциклопедия «Британника».

Самая нарядная комната в доме — столовая. Она оформлена по вкусу жены Чуковского, Марии Борисовны. Темно-синие стены подчеркивают красоту мебельного гарнитура из карельской березы, который Мария Борисовна купила в комиссионке в 1939 году. На столе стоит хрустальный кувшин и таз для умывания — это подарки Сергея Михалкова и Агнии Барто. Дополняют интерьер бронзовая люстра, картины Ильи Репина, близкого друга писателя, и Константина Коровина, рисунки Бориса Григорьева. 

Ножки обеденного стола в виде львиных голов тоже вызывают неподдельный интерес: если смотреть снизу, то львы улыбаются, а при взгляде сверху кажутся грозными и сердитыми. Тут же и черный дисковой телефон с буквами, по которому Корнею Ивановичу в мультфильме звонил Слон.

Напоследок прогуляемся по участку рядом с домом писателя. Здесь находится костровая площадка. Традицию проводить летние «Костры» — праздники для детей при участии писателей, актеров, певцов и фокусников — придумал сам Чуковский: он собирал детей на поляне и устраивал целые представления для них, входным билетом на которые служили десять шишек. Сейчас эта традиция бережно хранится смотрителями музея.

У калитки растет знаменитое "чудо-дерево", украшенное старой детской обувью. Рассказывают, что этот клен чуть было не спилили, решив, что он засох. Но директор музея буквально спас его от неминуемой гибели, развесив на нем разноцветные поношенные башмаки. С тех пор эта коллекция только пополняется.

При подготовке статьи использованы материалы дома-музея Корнея Чуковского, комментарии главного научного сотрудника музея Крючкова Павла Михайловича и информация  сайта odintsovo.info.

Фото: Маша Шаталина

Создайте в своем профиле на Квартблоге альбом с фото или рендерами проекта и отправьте нам ссылку на этот альбом, чтобы мы смогли рассказать о вашем проекте.