00

Руслан Пушкарев: почему мы любим итальянскую мебель?

Словосочетание «итальянская мебель» ассоциируется у нас с превосходным качеством и благородным дизайном, а «российская мебель» — с ДСП или обилием позолоты. Почему так вышло? Размышляют сооснователи российского бренда TorySun, комбинирующего традиционный декор с новыми и функциональными формами, Андрей и Руслан Пушкаревы.

  У дизайна южных регионов Европы – Италии, Испании, Франции – есть характерные черты. Во-первых, это великолепная работа с большими стилями: барокко, рококо, классицизмом, ампиром. Во-вторых, широкое применение различных видов декорирования – как новейших, так и традиционных: резьбы, инкрустации, росписи, золочения. В то же время тонкое эстетическое чутье и понимание законов композиции позволяет итальянским мастерам создавать лаконичные, лишенные нарочитого декора изделия в стилях Нового времени.

 

Незнание законов взаимодействия времени и вещей приводит к тому, что у российских производителей в поточном производстве появляются излишне технологичные и «мертвые» виды отделки, а в мастерских, работающих под заказ — нарочито грубые. Итальянцев же, так исторически сложилось, с детства окружает колоссальное количество предметов искусства, что формирует почерк мастеров. В каждом из них живет эстетический опыт поколений. Хотя, к сожалению, и у итальянских производителей нередко встречаются откровенно упрощенные изделия, в которых позолота соседствует с деталями из-под пилы.

Как правило, итальянские вещи нравятся с первого взгляда: они «вкусно» сделаны в полном внешнем и внутреннем соответствии стилю. Современные производства оснащаются станками с ЧПУ, и, тем не менее, остается большая доля ручного труда. За эту рукотворность и ценятся их изделия.

  

Вызывает уважение умение итальянских мастеров искусственно состарить изделия. Они понимают, что на входе у мастера должно быть тщательно выполненная вещь, которая затем искусственно доведется до нужного состояния – за неделю нужно изобразить на новой мебели отпечаток пары сотен лет так, чтобы покупатель, посмотрев на нее, испытал те же чувства, что и от антиквариата.

В Италии большая часть фабрик – семейный бизнес, и мастера с детства постигают все тонкости столярного ремесла. В России же в силу исторических причин не было массовых столярных промыслов и потребности в них. 

На развитие мебельного производства влияют не только вековые традиции, но и конкретные исторические обстоятельства. С 1950-х в России началось массовое домостроение, а с ним и индустриализация производства мебели. Стартовал выпуск щитовой мебели, сначала из менее технологичного мебельного щита, а затем и ДСП. Это был удар по столярному искусству: мастеру щитовой мебели не нужно было обладать особыми навыками.

Процессы, происходившие в России, были отражением того, что происходило и в Европе. Потребность в квалифицированных столярах-краснодеревщиках упала во всем мире, в том числе и в Италии. Преемственность поколений нарушалась и из-за того, что молодежь уезжала в мегаполисы.

 

Сегодня новые тенденции в производстве массовой мебели снова формируются в Европе. Там же разрабатывают технологии, которые позволяют удовлетворять спрос. Наш же рынок является потребителем конечного продукта, и речь идет не только и мебели, но и о производственных решениях. Российские предприятия приобретают самую современную технологию, отрабатывают её, затем, если удается, перепродают, и далее приобретают новый цикл.

В то же время сегодня просматривается и другая тенденция. Крупные российские производства, сформировавшиеся в 1990-е годы и прошедшие трудный путь от выживания до овладения долей рынка, теперь имеют собственные архитектурные и дизайн-бюро, которые не только разрабатывают новую мебель, но и предлагают готовые интерьерные решения. Чтобы сформировать бизнес-модель, приходится потратить значительное время, но в итоге зрелые российские предприятия перестают отличаться от своих западных коллег.

Создайте в своем профиле на Квартблоге альбом с фото или рендерами проекта и отправьте нам ссылку на этот альбом, чтобы мы смогли рассказать о вашем проекте.